Верховный суд в ответе на запрос депутата Госдумы Алексея Куринного заявил, что отдельно вводить ответственность за принуждение к электронному голосованию в Уголовный кодекс не требуется: действующие нормы уже позволяют привлекать к ответственности за воспрепятствование свободному осуществлению избирательных прав.
Что предлага л депутат и почему суд отказал
Депутат предлагал добавить в статью 141 УК РФ отдельный пункт о принуждении граждан к дистанционному электронному голосованию и голосованию через электронные терминалы. В решении Верховного суда указано, что отдельное уточнение не является необходимым, поскольку существующие положения уже охватывают случаи подкупа и иного принуждения.
Практика применения вызывает сомнения
Правозащитники и электоральные юристы отмечают, что наличие нормы в законе не всегда гарантирует её применение на практике. По словам одного из экспертов, случаев уголовного преследования именно за принуждение к электронному голосованию пока не зафиксировано.
«В прошлые годы привлекали граждан за атаки на участковые избирательные комиссии, но за преступления на выборах сейчас никого фактически не привлекают. В части 2 статьи 141 УК РФ есть всё — от подкупа до любых случаев принуждения. А вот часть 3 статьи 142 УК РФ для должностных лиц, вмешавшихся в работу избирательной комиссии, фактически не работает: последнее дело рассматривалось в 2020 году и закончилось прекращением производства», — отмечает эксперт.
Где будет использоваться ДЭГ и какие есть риски
В этом году дистанционное электронное голосование (ДЭГ) планируется в 32 регионах на федеральной платформе и в Москве. В список не попали субъекты с традиционно высокими показателями одной из партий власти; напротив, среди регионов с ДЭГ оказались территории, где в 2021 году поддержка правящих сил была значительно ниже общероссийского уровня.
Критики отмечают, что систему ДЭГ сложно независимо проверить: наблюдатели и избирательные комиссии видят только поток зашифрованных данных, а не механизм формирования итогов. Это сводит контроль за процедурой к формальности и усиливает риски принуждения избирателей.
На прошлых выборах выявлялись схемы, когда в торговых и спортивных центрах организовывались пункты для онлайн‑голосования, где людей, по сообщениям наблюдателей, пытались вынудить голосовать за конкретного кандидата. Эксперты, анализировавшие влияние таких точек на динамику явки, не всегда фиксировали очевидного всплеска после закрытия одной точки, что может указывать на существование нескольких подобных площадок.
В текущей кампании также фиксируются признаки давления: в ряде регионов сообщают о таблицах и списках для сотрудников бюджетной сферы, где назначают ответственных, собирающих данные о голосовании и контролирующих участие работников, включая способ — через ДЭГ или на участке.
Верховный суд признал, что действующие уголовные нормы теоретически позволяют пресекать принуждение к участию в электронном голосовании, однако эксперты предупреждают о проблемах с практической реализацией и недостатке реальных уголовных преследований за подобные нарушения.
