В Екатеринбурге перестали пускать слушателей и журналистов на политические процессы по «терроризму»

С конца апреля в Центральном окружном военном суде в Екатеринбурге перестали пропускать слушателей и журналистов на политические процессы, по которым фигурантов обвиняют по «террористическим» статьям. В ряде случаев заседания формально остаются открытыми, но люди не могут войти в здание суда.

14 мая слушателям и представителям СМИ отказали во входе на заседание по делу антифашиста Романа Паклина, обвиняемого в создании «террористического сообщества» и подготовке «теракта». Ранее Паклин заявлял о пытках после задержания.

«Сотрудник ФССП сказал, что процесс сделали закрытым из‑за того, что дело связано с терроризмом. Он никого не пустил, кроме адвоката».

Защитники фигурантов отмечают, что само заседание формально оставалось открытым и суд не выносил мотивированного определения о его закрытии.

«Адвокат сказал: я бы, конечно, ходатайствовал о том, чтобы журналисты присутствовали в зале на открытом заседании, если бы видел, что они пришли. Но их развернул сотрудник ФССП на входе, и адвокат даже не знал, что их не пустили».

По сообщениям правозащитных источников, с конца апреля судьи Центрального окружного военного суда закрыли не менее шести процессов по «терроризму».

• Дело екатеринбуржца Дмитрия Баранова — обвиняют в поджоге областного военкомата.
• Дело проповедника Эдуарда Чарова — связано с репостом видео перед событиями с ЧВК «Вагнер».
• Дело о «финансировании терроризма» против Павла Никонова.
• Процесс по делу тюменца Константина Константинова.
• Дело пермяка Леонида Мелехина, депортированного из США.
• Дело «Мегионского джамаата».

В деле Баранова судья мотивировал закрытие заседаний «нестабильной ситуацией на территории РФ и возможностью террористических атак». Прокурор ссылался на наличие в материалах адреса военкомата, который, по его словам, нельзя разглашать, хотя этот адрес доступен в открытых источниках.

«Закрытое судебное разбирательство возможно только в случаях, предусмотренных законом, и только на основании мотивированного определения судьи. Если заседание формально открыто, а приставы не пускают людей в здание суда, это незаконно» — отмечает адвокат, сотрудничающий с правозащитной организацией.

«Иногда суды пытаются обходить требование формально: говорят, что процесс открыт, но здание закрыто. Это незаконно. Помогает заранее заявить о желании присутствовать или зафиксировать намерение слушателей» — говорит правозащитник.

Эксперты по поддержке политических заключённых подчёркивают: для закрытия заседания суд должен вынести отдельное мотивированное постановление и сослаться на ограниченный круг оснований, перечисленных в уголовно‑процессуальном кодексе. Приставы не вправе самостоятельно определять, какое заседание считать закрытым.

Одновременно сообщают, что аналогичная массовая практика пока не подтверждена в ряде других окружных военных судов: по информации отдельных юристов, некоторые суды продолжают допускать слушателей и журналистов на процессы.

Кроме того, в Южном окружном военном суде за последнее время заметно возросла анонимизация карточек дел о «терроризме» — доля скрытой информации значительно увеличилась. Аналитики связывают это с тем, что суд рассматривает большое число дел, связанных с территориями, находящимися под специальным режимом юрисдикции, и отмечают, что массовая анонимизация затрудняет анализ таких дел.