Правозащитник Алексей Соколов, обвиняемый в «госизмене», рассказал о ходе своего дела и о вмешательстве сотрудников ФСИН, которое, по его словам, привело к фабрикации доказательств и преследованию внутри следственного изолятора.
«Всё дело состоит из документов ГУФСИН — то есть заинтересованного лица. ГУФСИН собирало, ГУФСИН придумывало, ГУФСИН фабриковало и передало прокурору. Прокурор ссылается на документы оперативника Марьина, который утверждает, что я общаюсь с адвокатом Франции и якобы распространял информацию Главному разведывательному управлению Франции о положении заключённых в Свердловской области — что, по сути, абсурд.»
Соколов подчёркивает, что ссылками на материалы ФСИН пытаются помешать ему обнародовать факты насилия: «Нам говорят, что доказательства собраны ГУФСИН — чтобы я не говорил о пытках. Это доказывает только одно: людей там пытают, они беззащитны и лишены прав.»
Он также описал личные случаи давления и насилия в СИЗО: изъятие книг, попытку задушить, 59 суток в карцере с холодом и невозможностью спать, а также содержание в психиатрическом отделении с целью признать его «психически нездоровым».
«Поймите одно — если информация о пытках людей является государственной тайной и за неё могут дать пожизненное, то куда пришло наше государство и куда пришла наша власть?» — заявил Соколов.
Контекст и значение
Заявления Соколова поднимают вопросы о достоверности материалов, предоставленных ФСИН, и о соблюдении прав заключённых в Свердловской области. Его показания также указывают на возможное использование следственных и медицинских мер для дискредитации правозащитной деятельности.
