Рост цен на топливо и риски для политики Центробанка
На неделе, завершившейся 22 июня, розничные цены на бензин выросли примерно на 3% — рекордно за последние два десятилетия доступной статистики. За три первые недели июня бензин подорожал на 5%, а с начала года — почти на 10%, что является самым значительным ростом за последние 14 лет.
Параллельно производство нефтепродуктов резко сократилось: в мае выпуск упал порядка 13,5% (рекорд за как минимум 12 лет), а в июне снижение производства бензина могло достигать около 25%. Загрузка НПЗ находится на минимальных уровнях за два десятилетия, что формирует дефицитное давление на рынок топлива.
Последствия для инфляции и ставок
Ускорение инфляции на фоне топливного кризиса делает сценарий быстрого снижения ключевой ставки маловероятным. По оценкам Министерства экономического развития, общая инфляция к 22 июня ускорилась до примерно 5,9% (против ~5,3% в начале мая), а недельная инфляция в пересчёте на год достигла порядка 10%.
На последнем заседании регулятор сместил ставку лишь на 0,25 п.п., до 14,25% годовых, отметив, что пространство для смягчения сузилось из‑за проблем с топливом и роста бюджетных расходов. Аналитики и участники рынка уже начали корректировать ожидания: прогнозируемое снижение ставки остается в силе, но вероятно более медленными темпами (например, до ~13% к концу года), тогда как котировки процентных свопов и цены гособлигаций в ряде случаев отражают сценарий одного снижения либо даже ожидают ужесточения политики.
Проблемы с поставками и импортные риски
Поставки из ближнего зарубежья вряд ли способны компенсировать дефицит: объёмы производства соседних стран существенно ниже российского спроса. В числе потенциальных дополнительно доступных поставщиков называются страны дальнего зарубежья, в том числе Китай и Индия, но импортное топливо будет заметно дороже отечественного. Субсидирование импорта не гарантирует, что ввозимое топливо будет продаваться по привычным ценам для потребителей.
В результате топливный кризис создаёт дополнительный инфляционный шок и повышает неопределённость относительно дальнейшей денежно‑кредитной политики — регулятору придётся взвешивать риски ускорения цен и давление на рынок госбумаг при принятии решений по ставке.
